Вывод, который мы обязаны сделать на основании огромной массы доказательств, заключается в том, что Ротенбергер не возражал против оказания влияния на суды со стороны Гитлера, руководителей партии, гестапо, но в том, что он желал, чтобы это влияние проходило через него лично, а не оказывалось более открытым путем индивидуально на каждого судью. С одной стороны, Ротенбергер установил связь с чиновниками партии и с полицией, с другой стороны, он организовал систему руководства судьями, которые являлись его подчиненными по Гамбургскому району.

Ротенбергер показал, что считал систему совещаний между судьями и обвинителями до суда, во время суда, а иногда после суда неправильной; по его словам, он считал более правильным, учитывая ситуацию, чтобы такое совещание проводилось задолго до суда и не между отдельными судьями и обвинителем, «а на более высоком уровне, а именно, между начальниками отделов, с тем, чтобы не было возможности каким-либо образом повлиять на какого-то отдельного судью». По вопросу о своем диктаторском отношении к другим судьям Ротенбергер показывает:

«Разумеется, руководство есть руководство, и абсолютная и полная независимость судьи возможна только в нормальных условиях мира, у нас же после речи Гитлера этих условий не было».

Система руководства, учрежденная подсудимым Ротенбергером, не ограничивалась совещаниями по поводу текущих дел, имеющих политическое значение, которые проводились до суда. На основании представленных нам доказательств мы убеждены в том, что Ротенбергер использовал свое влияние на находившихся в его подчинении судей своего района, чтобы защитить членов партии, которым было предъявлено обвинение или вынесен обвинительный приговор, что временами он сурово критиковал судей за решения, вынесенные в отношении партийных деятелей. Доподлинно известно о случае, когда Ротенбергер был не причастен к снятию с поста судьи, так как тот настаивал па возбуждении уголовного преследования в отношении одного из чиновников нацистской партии.