Вслед за шамхальцами поднялись и мехтулинцы, «которые отказались высылать рабочих и захватили в плен, изранивши сперва, своего пристава и переводчика… Мещерякова». А когда пленных пришлось выпустить, «пристав Батырев и переводчик его, Митрофанов, были убиты из 30 ружей скрывавшимися в засаде мехтулинцами». И автор, сообщивший это, прибавляет: «Я слышал, что большие злоупотребления и корыстолюбие озлобили народ против него».

Смерть Ахмед-хана помешала совместному выступлению двух феодалов и сорвала план провозглашения Амалат-бека шамхалом, но крестьянское движение не затихло. Тогда шамхал прибег за помощью к русскому командованию. Ермолов ее оказал, хотя и с гримасой неудовольствия по адресу властителя, который не умеет сам справиться с собственным крестьянством. «Жаль трудов храбрых войск наших в пользу Шамхала, который народом управлять не умеет»,3 — писал Ермолов посланному на усмирение восстания генералу фон Краббе. Против Эрпели и Караная снаряжена была экспедиция, наткнувшаяся на упорное сопротивление. И царскому командованию пришлось констатировать, что восставшие подданные шамхала не одиноки, что соседние вольные общества внимательно следят за их борьбой с шамхалом.

Вот что писал Ермолов Грекову: «Вашему превосходительству известно, что некоторые из деревень Шамхала, лежащие близко к койсубу-линцам, возмутились. Генерал-майор фон Краббе донес мне, что, наказывая дерзость их и неповиновение, должен был истребить две деревни. При сем случае койсубулинцы приходили во множестве на помощь взбунтовавшимся и дрались с довольной упорностью»4. Впрочем, фон Краббе несомненно преувеличил, донося, что разрушены «две деревни» и что «мятежники истреблены». Каранай действительно был взят и разрушен, но под Эрпели бравый генерал потерпел жестокое поражение и должен был поспешно отступить. Горцы преследовали разбитого противника до самого Кяфир Кумыка. Ликвидировать эрпелинское восстание Ермолову удалось лишь позднее.