Временного правительства, в которой, изложив состояние вопроса, я приводил доводы, .которые вынуждают Временное правительство, при всех модификациях, вызываемых переменой государственного строя, тем не менее в основных линиях продолжать противогерманскую политику как в отношении неприятельских подданных, так и по германскому вопросу внутри России. В этой записке я указывал, между прочим, на то, что Временное правительство своими решениями по польскому и чешскому вопросам определенно вступило на путь славянофильской политики и что такого рода решительное выступление в этом смысле требует координации действий и в вопросе о «германском влиянии».

Относительно упразднения комитета Стишинского и Особого совещания Ильяшенко я писал, что нельзя просто распределить их функции между заинтересованными ведомствами, а нужно как-то объединить, по примеру предшествующей законодательной работы в этом направлении, политику различных министерств, дабы не получилась обычная ведомственная чересполосица. Я намекал здесь на то разноречие, которое было при царском режиме, главным образом между министерствами земледелия и внутренних дел, по вопросу о «немецком засилье». Другими словами, я в моей записке настаивал на создании междуведомственных органов.

Действительно, несмотря на то что у Временного правительства в начале его деятельности не было никакой определенной линии поведения в этом чрезвычайно важном в практическом отношении вопросе, связанном всем своим существом с войной, моя записка, внесенная Милюковым во Временное правительство, была одобрена, даже в том, чему я придавал особое значение, а именно в создании междуведомственных органов. Впрочем, эти органы, к сожалению, оказались, как я укажу ниже, далеко не всегда достаточно гибкими и по своей компетенции и организации не приспособленными для целей борьбы с германским влиянием в России.