Это, в основном, представители казачьих станиц и иногороднего крестьянства Пятигорского отдела — единственной сравнительно спокойной в то время части Терской области. Наиболее зажиточные на Тереке пятигорские станицы, расположенные к тому же далеко от Ингушетии и Чечни, не переживали непосредственно трагедии горско-казачьих противоречий и не проявляли особого желания втягиваться в кровопролитную войну.

Вопрос о войне и мире можно было решать только при значительном перевесе сил на той или иной стороне. Такого перевеса явно не было ни у сторонников войны, ни у тех, кто отстаивал мир. А если говорить точнее, то в первый день вообще неизвестно было, есть ли какой-либо перевес и на чьей он стороне.

Это был первый удар по воинственным замыслам главарей Моздокского военно-революционного совета. Ведь все свои планы совет строил на полнейшей уверенности в том, что созываемый им съезд даст легко увлечь себя на путь войны. Первый же день работы съезда показал, насколько ошибочны были подобные расчеты. Очевидно поэтому организаторы съезда решили действовать напролом. Следующий— второй день работы съезда, по требованию Моздокского военно-революционного совета, начался с закрытого заседания — для обсуждения заявления военной секции совета.

На трибуну поднялся полковник Рымарь — председатель военной секции и командующий вооруженными силами Моздокского совета. Он доложил насторожившемуся съезду, что военная секция мобилизовала и подготовила к наступлению значительные военные силы и уже дан приказ о вторжении их в Чечено-Ингушетию.

Съезд был ошеломлен. Воинствующая часть казачьей фракции шумными аплодисментами приветствовала заявление Рымаря. Однако замешательство и растерянность большинства делегатов других фракций длились недолго. Совет социалистического блока взял инициативу в свои руки. Выступивший от имени социалистического блока С. Г. Буачидзе заявил резкий протест и потребовал немедленно отменить приказ о наступлении.

Заседание закончилось поздно- вечером и сопровождалось множеством инцидентов, когда казалось, что съезд вот-вот будет сорван. В самом конце прений, уже перед голосованием, было предоставлено слово С. М. Кирову, выступившему по поручению социалистического блока.

Заседание съезда было закрытым, обсуждались сугубо секретные вопросы чрезвычайного военного значения и по ходу заседания никаких записей даже в официальном протоколе не велось.