В силу этого к сведениям «Записки», как справедливо предупреждал ученый, следует относиться с особой осторожностью. При этом крайне важно учитывать обстановку, в которой создавались две редакции «Записки», и то, какую цель при этом автор преследовал.

Критический подход необходим и при использовании всех встречающихся в кавказоведческой литературе версий, восходящих к «Записке» К.И.Прушановского.

Своеобразную группу источников составляют дневники А. Руновского и П.Пржецлавского. Общеизвестно, что обычно дневник — это записи, ведущиеся день за днем участником, очевидцем или хотя бы современником событий. В данном же случае А.Руновский вел записи день за днем, но по прошествии многих лет и притом со слов самого предводителя горцев. Естественно, что Шамиль, отвечая на вопросы пристава, излагал события в нужном последнему свете, субъективно оценивал каждое явление. К тому же, как правильно заметил Н.И.Покровский, пристав фиксировал только то, что представлялось интересным ему и могло быть интересным правящим кругам государства. На эти обстоятельства указывает хотя бы то, что ряд важнейших событий освещен как бы походя и между прочим. Поэтому, а также вследствие сбивчивости и неясности терминологии дневника, исследователю часто трудно восстановить истинные события1. И, наконец, составитель документа, как известно, не ограничивался дословной записью сведений информатора, а подвергал их обработке2.

В итоге получается очень сложная обработка документа, что заставляет проделывать большую работу по выяснению каждого факта, зафиксированного в дневнике3. И все же этот своеобразный источник имеет важное значение. Он проливает свет на ряд вопросов истории Дагестана в первой половине XIX в.4. Что же касается труда П.Пржецлавского, то, как справедливо замечает ученый, содержащиеся в нем сведения по качеству значительно ниже материалов вышеупомянутого дневника.