Я оказался в одиночестве и если хотел выжить, то должен был заново установить контакты и связи, которые помогли бы мне выбраться из беды.

Начало было очень трудным. Мои одежда и обувь находились в критическом состоянии. Ботинки только условно можно было назвать обувью: если верх выглядел еще вполне благополучно, то о подметках вполне можно было сказать словами народной присказки: то ли они были, то ли их не было.

Знакомств по линии Дюлаи, Чорбагампе следовало избегать, а завязывать новые приходилось с большой осмотрительностью.

1947 год и три последующих принесли в деревню страх перед коллективизацией, или, как тогда говорили, «мобилизацией в колхозы». Его испытывали не только бывшие хозяева, испокон века копошившиеся на своих земельных участках, но и «новые хозяева», в прошлом неимущие батраки и поденщики, получившие после проведения земельной реформы небольшие наделы в личное пользование. Они страшились кооперативов даже больше, чем другие.