«В области уголовного права путь к созданию юстиции, которая гармонировала бы с моральными концепциями нового рейха, был проложен новой формулировкой статьи 2 уголовного кодекса, по которой индивид должен нести наказание даже в том случае, если его деяние не является наказуемым по закону, но если он заслуживает наказания в соответствии с основными концепциями уголовного права и со здравым чувством народа. Необходимость в новом определении возникла вследствие косности существовавшей до этого времени «нормы»…

То, что было сказано по поводу поправки к статье 2 уголовного кодекса, столь же справедливо относится к поправке к статье 170а кодекса, внесенной декретом Гитлера от 28 июня 1935 г., этот декрет подписан также министром Гюртнером; он предусматривает, что если то или иное действие заслуживает наказания в соответствии со здравым чувством народа, но не считается наказуемым по кодексу, обвинение должно установить, могут ли быть применены к данному действию принципы, лежащие в основе уголовного права, и будет ли должное применение этого уголовного закона способствовать торжеству правосудия.

Эта новая концепция уголовного права представляла собой явное вторжение в область прав гражданина, так как ставила его в зависимость от произвольного мнения судьи о том, что представляет собой правонарушение. Данная концепция… создавала атмосферу терроризма. Этот принцип наказания преступлений по аналогии давал удобную возможность для претворения в жизнь нацистских планов в оккупированных странах. Таким образом, германское уголовное право внедрялось на присоединенных территориях, а также па неприсоеднненных территориях; впоследствии германское уголовное право применялось немецкими судами при рассмотрении дел жителей оккупированных стран, хотя жители этих стран никак не могли иметь представления о тех деяниях, которые будут квалифицированы как преступные.