В Москве мы с Урусовым не виделись, и наша встреча произошла только в Константинополе в 1920 г., в эпоху белого движения. Никогда уже этот человек, занимавший впоследствии важное место в белом движении, не играл такой большой политической роли, как в первые месяцы октябрьского режима, и, несомненно, он очутился бы у власти, если бы большевики пали в тот момент. Ликвидация саботажного движения прошла уже без Урусова, хотя мы часто вспоминали его энергичное и горячее участие в начальном этапе этого движения.

Мой второй приезд в Сормово, вызванный исключительно семейными делами, совпал с рождественскими праздниками. Поскольку вся семья моего зятя приехала в Сормово и вообще в том году «приезд» в Сормово был большой, то какая-то волна веселья, напоминавшая пир во время чумы, охватила этот заброшенный инженерный мирок, отделенный от «диктатуры пролетариата» всего лишь хрупкой деревянной оградой. Святочные празднества никогда не казались такими безудержно веселыми, и все веселились так, как будто чувствовали, что уже никогда или очень долго не придется веселиться. Только газеты отрывали от святок и возвращали к страшной действительности. Мои родственники, т. е. свойственники со стороны зятя, в январе 1918 г. продали иностранному подданному свой дом в Москве, и половину стоимости им уплатили при подписании контракта, а другую половину должны были уплатить в январе 1919 г. Это показывает, насколько иностранцы тогда мало верили в прочность большевиков. Половина продажной цены была уплачена частью в русском золоте, частью в иностранной валюте, частью в золотых слитках.

По газетам я узнал тогда же о декрете от 31 декабря 1917 г., по которому была произведена национализация произведений как классических авторов, так и ряда тех, чьи авторские сроки далеко не истекли. В числе «национализированных» авторов был и мой отец Н. Г. Гарин-Михайловский. Таким образом, в награду за большую материальную поддержку социал-демократической партии и, следовательно, большевикам, они теперь, очутившись у власти, лишали нас, наследников отца, доходов с его произведений. По последнему контракту с издательством Маркса мы продали права «Ниве».