Упомянем, наконец, еще об одном моменте, прежде чем перейти к очерку истории завоевания Восточного Кавказа в первой четверти XIX в. Речь идет об обстоятельстве, в дальнейшем чрезвычайно серьезно повлиявшем на ход борьбы горцев Восточного Кавказа за независимость и в некоторые моменты замыкавшем движение в узкие рамки восточной части Кавказского хребта. Мы имеем в виду присоединение к России горцев Центрального Кавказа. И здесь опять-таки мы не будем останавливаться на подробном описании этих событий, нам важно лишь констатировать некоторые факты. Россия, охраняя сообщения с Закавказьем, употребляет все усилия для прочного закрепления в центральной части Кавказского хребта, которая прорезывается Военно-Грузинской дорогой.

С этой целью в конце XVIII в. и в первом десятилетии XIX в. предпринимается ряд походов для полного подчинения сначала Осетии, а затем и кабардинцев. В 1802, 1804 и 1806 гг. проводится ряд карательных экспедиций в Осетию. Экспедиции эти по жестокости расправы с осетинами не уступают, пожалуй, стяжавшим себе такую печальную известность ермолов-ским набегам. Одновременно предпринимается и ряд экспедиций в Кабарду. Но если осетинские походы сравнительно быстро достигли цели, то с кабардинцами дело обстояло сложнее, и к концу первого десятилетия XIX в. они не могли считаться окончательно подчиненными царскому правительству.

Значение как осетинских, так и кабардинских экспедиций этого времени чрезвычайно велико. С «замирением» Центрального Кавказа, с отдачей его в полное распоряжение царской администрации единый фронт горских народов от Черного моря до Каспийского, от адыгов до Дагестана, оказывался прорванным в центре. Развязав таким образом себе руки, самодержавие приступило к подчинению своей власти Восточного Кавказа, но возможность единых действий между чеченцами и дагестанцами, с одной стороны, и адыгами, с другой, — исчезла. Каждый из этих народов принужден был действовать самостоятельно, изолированно от других. А это, конечно, не способствовало успешности горского сопротивления, ослабляло возможности горцев в их борьбе за независимость — обстоятельство, которое очень остро почувствовалось имамами Чечни и Дагестана через тридцать — сорок лет.