Тильзитского договора и под благовидным предлогом не отводить российские войска из Дунайских княжеств до заключения окончательного мира с Турцией. Ссылаясь на рапорт Михельсона от 5(17) августа 1807 г., Будберг утверждал, что при возобновлении военных действий турецкие войска, вне всякого сомнения, смогут быстрее войти в Дунайские княжества и занять их. Александр I был вынужден признать этот просчет, и Будберг, отвечая на рапорт Михельсона от 5(17) августа, уже от имени царя писал: «Е.и.в-во совершенно согласен с замечаниями… о неудобности… отступления наших войск по сю сторону Днестра.
Первоначальные о перемирии наставления в сем смысле, данные… в рапорте от 28 июня, были основаны на 22 статье мирного нашего трактата с Франциею, но крайнее для нас неудобство меры сей неоспоримо доказывается несообразным расстоянием, в каковом обоюдные армии по их отступлении будут находиться от мест, ныне ими занимаемых. Турецкие войска при первой решимости успеют, перейдя Дунай, овладеть всеми наивыгоднейшими местами и даже большей частью крепостей, где ныне находятся наши войска, прежде нежели оные еще через Днестр опять переправятся.

Главный пункт перемирия состоять должен в том, чтобы военные действия повсюду прекращены были, и чтоб вслед за тем переговоры об окончательном мире начались». Александр I особо настаивал на том, чтобы «дать большее пространство» первому пункту договора: «Включить в перемирие и сербов, или постановить о том особую статью». В пункте о выводе российских войск из Дунайских княжеств следовало бы «совсем умолчать». «Пусть турецкие войска остаются там, где до перемирия они были, — поясняет Будберг, -лишь бы и мы сохранили нами занимаемые места, хотя бы то было с уменьшением ныне там находящегося числа войск.