«С 1824 года окончательно воцарилось спокойствие в Юго-Восточном Дагестане… Нет сомнения, что Дагестан трудно было бы узнать по прошествии каких-нибудь 20 лет, если бы только особенные обстоятельства не воспротивились этому. Эти обстоятельства — религиозные проповеди горского фанатика Кази-Муллы [Гази-Мухаммеда. — Н.П.], впервые отозвавшиеся в Гим-рах и охватившие впоследствии весь Дагестан и Чечню. Мелкие племена его, до сего времени ничтожные своей раздельностью, полудикие, не имевшие даже точных религиозных понятий, связались в одно целое и возбуждаемые проповедями фанатика, при недоступности местности, ими обитаемой, сделались опасными врагами.

До Кази-Муллы мы имели дело с отдельными владетелями, которые, будучи привлекаемы на нашу сторону личными выгодами, давали нам средство господствовать над народом. Новое учение, известное под именем мюридизма, истребило ханскую власть именно там, где она наиболее была необходима — в Аварии, и, заменив ее собой, стала угрожать прекрасным областям Закавказья. Первоначальные наши противодействия возникшему злу, не задушив его окончательно, только остановили на время, и действительно оно явилось впоследствии с большой силой, и первое наше значительное столкновение с ним повлекло за собой целый ряд неудач»1.

Так характеризует мюридизм один из официальных царских историков. По существу говоря, он лишь развил и несколько пригладил мысль, выраженную короче, но определеннее самим Николаем I: «Различные племена, населяющие Кавказ, не знали единой власти, доколь не явился среди них изувер, который хитростью, коварством и зверской жестокостью не принудил всех признать, ежели не волею, то страхом, его единое над собою началие и которому, ныне слепо повинуясь, почти все племена