Развертывание кайтаго-табасаранского движения перенесло центр тяжести борьбы в Южный Дагестан. Гази-Мухаммед в середине августа явился сюда со значительными силами и 20 августа 1831 г. осадил Дербент. Но успеха он здесь не имел. Для общей оценки тогдашней кавказской ситуации важен тот факт, что дербентцы не выступили против русских войск, а, наоборот, своим активным участием в обороне крепости немало содействовали их успеху. Это лишний раз подтверждает сказанное выше о связи интересов довольно значительных торговых кругов Дербента с Россией.

Впрочем, немалую роль здесь сыграла и религиозная рознь: имам был суннитом, население Дербента — почти сплошь шиитским. Поведение шиитов Дербента не было случайным. Несмотря на усилия, прилагавшиеся в свое время Хаджи-Исмаилом, вражда между вероучениями не затихла, и царское правительство могло с удовлетворением констатировать: «Известно, с каким успехом Кази Молла вооружил против нас в 1832 и 1833 гг. дагестанские племена омаровой секты, но мусульмане, последователи Алия, не только не соединились с ними, но стали в ряды наши противу изувера и способствовали войскам нашим к укрощению мятежа».

Немалую роль в поражении сыграли и беки. 27 августа подошедший отряд освободил крепость от блокады. А уже 4 сентября некоторые беки начали являться к командующему царскими войсками генералу Каханову с повинной. В конце же сентября даже комсостав табасаранских мюридов, беки, начальствовавшие колоннами восставших, «собирались уже писать к Панкратьеву умилостивительные письма». Однако мы должны оговориться. Несмотря на имеющиеся в документах заявления о поголовном присоединении к восстанию всех беков, целый ряд видных феодалов продолжал вести свою прежнюю политику поддержки царизма. Так, еще в рапорте о бое под Бурной Каханов писал: «Не могу также умолчать об отличном и примерном действии мусульманской конницы, которая под начальством капитана Нурцал-аги, подпоручиков Ибрагим бека.