Расторгуев промолчал.

— Ну ладно, — резко сказал Краков. — Если по существу, значит так. Через пару дней планируется очередная операция по заброске наших агентов. В советский тыл полетишь ты. С тобой думаю послать Панина и Турусина. Они как, люди надежные?

— Нормальные. Сделают все, что требуется.

— В чью пользу?

— В нашу, — сохраняя неопределенность, ответил Расторгуев.

— Порядок, надеюсь, тебе известен. Последние два дня перед заброской — инструктажи, проверки. Лишнего не болтать, много не пить.

О том, как развивались события дальше, достаточно подробно рассказал сам Михаил Расторгуев на допросе 27 августа 1943 года заместителю начальника отдела одного из управлений контрразведки «Смерш» Юго-Западного фронта майору Тищенко:

«Перед вылетом, часов примерно за пять до него, 24 августа Краков позвал нас троих в сад и сказал нам следующее: «Яхочу на всякий случай гарантировать вашу жизнь. Если вы попадетесь сразу же после приземления или вообще попадетесь, то потребуйте, чтобы вас доставили в какой-нибудь штаб. В штабе заявите: мы привезли привет от дяди Фани. Скажите там, что дядя Фаня недоволен тем, что его агенты-парашютисты не возвращаются обратно, это навлечет на него подозрение со стороны немцев. Ему грозит сейчас большая опасность. Его помощника Николая Орлова расстреляли, так как он разоблачен гестапо, и теперь ему грозит то же самое. Передайте, что моя партизанская диверсионная группа существует в полном порядке и недавно взорвала железную дорогу между.