Последующие исследователи убедительно показали, что наряду с мюридами тариката активно боролись и так называемые наиб-ские мюриды. Причем первые из них никогда не составляли большинства горцев—участников движения. Наоборот, они всегда оставались в относительном меньшинстве и не были так тесно связаны с борющимся народом. Поэтому-то и движение горцев только из-за того, «что его религиозной оболочкой был мюридизм, — подчеркивал Н.А.Смирнов, — нельзя назвать мюридистскими.

В движении самое активное участие, как известно, принимала и узденьская верхушка. Она, как правильно заметил наш автор, имея в движении свои собственные интересы, ставила перед имаматом задачу — обеспечить себе господствующее положение, устранить конкуренцию старой феодальной аристократии, а с другой стороны — создать все условия для эксплуатации крестьянских масс. Иными словами, верхушечные слои узденей стремятся теперь выдвинуться на роль «нового дворянства». Выполнение этой-то задачи, составлявшей основное содержание всей социально-экономической, военной, внутренней политики имамата, и привело его в конце концов к развалу, а правящие слои нового государства — зажиточную узденьскую верхушку и ее идеологов — к предательству.

В исторической литературе было широко распространено мнение о том, что после истребления аварских ханов и беков в имамате «установилось совершенное равенство и народоправство». Иных взглядов придерживался Н.И.Покровский. Он признавал, что ликвидация старого ханско-бекского управления является фактором очень значительным, не только повлекшим за собой потерю привилегий, связанных с политическим господством, но и подорвавшим экономическое могущество этих феодалов. Однако это не означает, что в имамате было установлено социальное равенство и народоправство. Утверждалось также, что в имамате были освобождены все зависимые сословия4. Естественно, что во владениях, вошедших в состав имамата, лишилось политических привилегий хано-бекское сословие. Были также освобождены рабы, принадлежавшие аварскому ханскому дому. Но все это, как показал Николай Ильич, не дает основания говорить о том, что в имамате не было сословных различий.