По ночам на улицах поселка гремела колесами полицейская карета, слышен был конский топот — разъезжали патрули. Приходилось ежедневно менять квартиры, пользуясь гостеприимством луганских рабочих, не боявшихся скрывать у себя революционеров. Большинство работников городского комитета партии, многие депутаты Совета были схвачены.

Последнюю ночь в Луганске я провел в квартире еврея-портного, жившего недалеко от железнодорожной станции. Эту ночевку устроил мне Пылькевич, — он был знаком с дочерью портного, которая была как-то связана с партийной организацией. Утром она принесла мне железнодорожный билет до Харькова и сказала, что Пылькевич и Сергей — тоже большевик, активный работник луганской организации — поедут со мной в одном поезде, но все мы будем в разных вагонах, Я в одну минуту собрался. Дочь портного подарила мне теплое кашне — оно было очень кстати, потому что стоял сильный мороз. Затем она проводила меня на станцию, и я уехал.

С Пылькевичем и Сергеем мы так и не увиделись. Я должен был сделать остановку в Харькове, чтобы информировать местную организацию о положении в Луганске, а они поехали в другие города.

Харьковскую явку мне дал Пылькевич. Помню, что домик, в который мне нужно было войти, стоял на окраине города. Я подошел к нему одновременно с каким-то человеком, показавшимся мне почему-то подозрительным. Не останавливаясь, я зашагал дальше. Дойдя до угла, я приостановился и, быстро посмотрев назад, встретился взглядом с тем же человеком. Он, как и я, дошел до угла и тоже оглянулся.

Свернув на поперечную улицу и пройдя один квартал, я пошел в обратную сторону по улице, параллельной той, на которой была моя явка. И тут мы вновь увидели друг друга. Когда же, обойдя весь квартал, я двинулся на то место, где впервые встретил незнакомца, он опять оказался передо мной.