Павел Медведев не был чекистом или убежденным большевиком, но, будучи вовлеченным в их круг, из него уже не вырвался. Попав в плен к белым после неудачной попытки взрыва моста через Каму, в районе Перми, он, как многие из бывших красноармейцев, служил у белых. Воспоминания о ночи расстрела Царской Семьи, вероятно, не давали ему покоя, если у него возникла потребность поделиться пережитым с одной из медсестер госпиталя, где он служил.

На допросе он показал, что рассказал ей обо всем — «как там жила Царская семья и как был произведен расстрел… как замывали кровь и выносили на автомобиль трупы. Разговор этот происходил вскоре после поступления моего в пункт. Сестру эту потом издали мне предъявлял посланный Вами чиновник»209. Это была своеобразная явка с повинной: Медведев не мог не понимать, что все им рассказанное, возможно, не останется в тайне. Вскоре по письму, отправленному им из Перми жене, стало известно о месте его нахождения, и Медведев был арестован. Умер он в Екатеринбургской тюрьме от свирепствовавшего в годы гражданской войны сыпного тифа.

Показания, данные П.С. Медведевым следствию, даже при их скудости стали наиболее ценными среди всех других свидетельств участников расстрела, «воспоминания» которых, за редким исключением, начиная с 1920 и заканчивая 1965 годом, были инспирированы партийными и надзирающими органами.

К сожалению, из-за срочной поездки в Омск по вопросу расшифровки найденной на телеграфе Екатеринбурга телеграммы в Москву, отправленной вечером 17 июля, следователь Н.А. Соколов не успел лично допросить Медведева: после возвращения он застал его смертельно больным.