От работ Чайковского рукопись А.Зиссермана выгодно отличается большей систематичностью, лучшим изложением. Но она имеет и один крупнейший недостаток: написана она много позже того периода, о котором рассказывает, и, к тому же, не очевидцем. А.Зиссерман, как известно, попал на Кавказ лишь во второй половине сороковых годов, уже при М.С.Воронцове, и о событиях 1841 — 1842 гг. мог знать лишь по документам или по рассказам очевидцев. Тем не менее исследователь не может пройти мимо этой работы, хотя и не будет считать ее в числе своих основных источников.

К работам офицеров Генерального штаба близки сообщения русских офицеров и рядовых, бывших в плену у Шамиля1. В этих сообщениях наряду с значительным количествам материала, не представляющего почти никакой ценности для историка, встречаются и очень интересные сообщения и наблюдения, значительно пополняющие наши все еще скудные данные о внутренней истории имамата.

Таковы, например, показания прапорщика князя Орбелиани, находившегося в 1842 г. в плену у Шамиля, и записанные, согласно сообщению А.Берже, поручиком Генерального штаба Леонтьевым3. Документ этот состоит из рассказа Орбелиани об истории своего пленения при занятии Шамилем Кумуха, путешествии под конвоем из Кумуха в Дарго, пребывания там, попытки к побегу и освобождения по размену пленных. Это, так сказать, первая часть «показаний». Много интереснее вторая. Она содержит следующие разделы: «Краткий очерк поприща Шамиля», «Управление Шамиля в духовном, административном и военном отношении» (раздел имеет такое примечание: «Почерпнуто из разговора с самим Шамилем и его приближенными»), «Андия, значение и важность ее и наступательный путь в нее». Во втором из перечисленных разделов можно найти целый ряд сообщений, рисующих организацию имамата и дающих характеристики ряду его деятелей. Этот раздел, по существу, представляет собой один из основных источников, вскрывающих сущность имамата. Чтобы не быть голословным, укажем, например, на свидетельство Орбелиани.