Освобождение не коснулось рабов, принадлежавших узденям. Только «владельцам рабов Шамиль ставил в обязанность снабжать своих рабов необходимым и обращаться с ними человеколюбиво»1. Что же касается изменений в положении райятов и зависимых узденей, наш автор этого вопроса не затрагивает. И это вполне оправданно, ибо в 40-х гг. в распоряжении историков не было сколько-нибудь надежных сведений. Лишь в последние годы добытые наукой данные проливают свет на эту важную проблему. Они показывают, что в районах, охваченных движением, самоосвобождение зависимых узденей произошло не единым актом, постановлением или реформой сверху, а постепенно, по мере включения того или иного района в движение.

Поднявшиеся на борьбу за свои права крестьяне прекращали платить подати и повинности «своим» феодалам. Произошло как бы самоосвобождение крестьян2. Однако, говоря об освобождении крестьян в ходе долголетней борьбы, было бы неправильно полагать, что в военно-теократическом государстве-имамате могло существовать равенство и было покончено с эксплуатацией. В тех конкретно-исторических условиях не могло быть и речи об этом.

В предлагаемой читателям монографии убедительным образом показано, как складывалась податная система в имамате. Проанализировав этот сюжет, Н.И.Покровский пришел к выводу о том, что узденьская верхушка разбила и оттеснила феодалов от политической власти. Встав у кормила власти, она, естественно, постепенно забыла провозглашенные в начале движения лозунги о социальном равенстве и народоправстве и отошла от них. Наоборот, укрепившись в имамате в качестве правящего слоя, эта верхушка, широко используя власть в целях личного обогащения, пыталась занять место прежних феодалов и в эксплуатации масс, и как политически командующий класс. Иначе говоря, никакого предполагаемого здесь равенства не было и быть не могло. И вместе с тем Н.И.Покровский выступает против другой точки зрения, характеризующей государственный строй имамата как монархическую форму правления. Н.И.Покровский напоминает о том, что до поры до времени власть имама была ограничена советом ученых, «диван-хане», съездами наибов. В какой-то степени была сначала ограничена и власть наибов на местах.

Однако по крайней мере с середины 40-х гг. произошли заметные изменения. В руках имама оказалась сосредоточенной верховная власть. Стремясь превратить власть имама в наследственную, Шамиль провозгласил в 1848 г. своего сына Гази-Магомеда своим преемником. В это же время фактически неограниченной стала и власть наибов на местах.