Но и Кох не знает Хас-Мухаммеда. Имя этого шейха появляется впервые только в распространенной редакции, в «Исторической записке» Прушановского, и с этого момента в рассказе на первый план выплывает Бухара и прочие атрибуты «импорта» тариката в Дагестан.

Что же произошло между 1841 и 1843 годами, между временем написания последней краткой и первой распространенной редакций? Ответить на этот вопрос достаточно категорически пока еще нельзя. Но высказать кое-какие предположения — возможно. Дело в том, что распространенный вариант работы Прушановского имеет ряд очень любопытных параллелей. Несколько позже написания его, но ранее опубликования, в начале 1847 г., в «Военном журнале» появилась статья подполкованика Генерального штаба Неверовского «О начале беспокойств в северном и среднем Дагестане», имеющая в начале просто поразительное сходство с рукописью Прушановского. Многие места совпадают дословно. Это разительное сходство продолжается на всем протяжении описания событий 1823—1830 гг., т.е. до того момента, пока не начинаются данные официальной переписки. Другая работа, имеющая не менее поразительное сходство с распространенным вариантом сочинения Прушановского, — книга Боденштедта «Народы Кавказа и их борьба за независимость против России», Вот, например, выдержка из речи жителей аула Чиркей, обращенной к Гази-Мухаммеду, в передаче Прушановского: «Научай нас шариату… но если ты станешь требовать от нас, чтобы мы шли на газават, чтобы шли воевать с русскими, то наперед отвечаем тебе, что не пойдем, ибо нам нельзя идти.

Наши аманаты в Андрееве, стада наши пасутся на землях, занятых русскими, и мы не в состоянии сопротивляться им, можем погибнуть». А вот то же место по Бо-денштедту: «Научай нас шариату… но мы не можем предпринять борьбы с русскими, как ты это предполагаешь. Мы уже слишком много страдали от этих врагов и было бы безумием с нашей стороны возобновлять враждебные действия, которые еще вернее увлекут нас к гибели. Русские держат в Андрееве в залоге наиболее знатных из нашей среды; наши стада пасутся на их земле». Разница между обоими текстами совершенно незначительна и общность их происхождения бросается в глаза. Ни Прушановский, ни Неверовский ничего не говорят о своем источнике. Боденштедт не пытается скрыть тех работ, по которым он составил свою.