— Но для окончательного ответа попросил бы немного времени, — прибавил он. — За всю войну я ни разу не получил отпуска. Если вы позволите мне навестить мою семью в Орловской губернии, то примерно через месяц я вернусь обратно и дам вам определенный ответ.

Мы дали ему месячный отпуск.

Собранные нами в штабе дивизии офицеры прежде всего поинтересовались жалованием командира Красной Армии.

— Нет, на такое жалование не проживешь, — хором ответили они.

Ни один из них не вступил в создаваемую Красную Армию. Обязанности командиров в формируемом полку пришлось возложить главным образом на прежних унтер-офицеров, которые, как правило, были выходцами из трудовых семей.

Между тем, с организацией вооруженных сил требовалось спешить: мир с германскими империалистами так и не был еще заключен. Внутри- и внешнеполитические события в то время развивались с неимоверной быстротой. Исполнительному Комитету Советов Эстонского края стало известно о переговорах прибалтийских баронов с командованием германских войск на острове Сааремаа. От имени народов Прибалтики бароны просили германского кайзера взять их под свою защиту, прийти и «освободить» их землю. Одновременно замешанная в заговоре баронов эстонская буржуазия укрепляла свои тайные ударные отряды, чтобы всадить Советской власти нож в спину.

В ответ на это Исполнительный Комитет принял решение в ночь на 28 января 1918 года интернировать всех немецких помещиков в Эстонии. Интернированию подлежали мужчины в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет, женщины — с восемнадцати до пятидесяти пяти. Было решено одним ударом обезвредить это змеиное гнездо заговорщиков. В этой чрезвычайной операции принимали также участие и члены Совета социалистических воинов Эстонии.

В мой отряд входили десять красногвардейцев. Мы пришли к дому одного из баронов. Оцепив дом, направились к двери. После долгого ожидания кто-то слегка приоткрыл ее.

— Кто вы такой? — спросил я.

— Я — барон Штакельберг, — ответил человек за дверью.

Я строгим голосом заметил ему, что на советской земле больше нет баронов, все феодальные сословия отменены законом, а если он, действительно, гражданин Штакельберг, то нам его и надо.

— Прошу открыть дверь!