Николаевича Саввина, товарища министра торговли и промышленности. Помимо представителей различных ведомств были и представители Общества, старого правления и нового, назначенного царским правительством с участием этого правительства, был вызван из Москвы известный в свое время городской голова Челноков и, наконец,— и в этом видно было влияние Февральской революции — были представители служащих и рабочих с предприятий Общества.

Поражало в этом совещании огромное количество представителей Общества, присутствовавших на нем под самыми разнообразными предлогами. Поражало и то, что все эти представители от правления, вплоть до рабочих, говорили одно и то же, с пеной у рта отрицая в деятельности общества какой бы то ни было германский характер. Речь представителя рабочих была очень демагогичной, он упирал на то, что все, мол, подстроено в этом деле «царскими чиновниками» и подлежит немедленно уничтожению как «оскорбляющее пролетарскую революцию». За последние слова он был остановлен Саввиным, заметившим, что он ошибается, никакой «пролетарской» революции нет, а есть революция «национальная и демократическая». Сбавив несколько тон, рабочий в чрезвычайно пространной речи изложил всю историю вопроса с цифровыми данными, столь подробными, что вызвал удивление всего совещания. Его речь была сплошной апологией старого довоенного правления.

Впечатление, однако, быстро рассеялось, когда представитель министерства юстиции Сергей Иосифович Веселаго задал вопрос, каким образом производились выборы делегатов «от служащих и рабочих». На это последовал довольно неожиданный ответ: по выбору старого правления, так как, видите ли, совещание было созвано столь молниеносно, что собрать общее собрание служащих и рабочих оказалось невозможным, и тогда по указанию старого правления были назначены лица, находившиеся «в курсе дел Общества». К этому следует добавить, что речь «рабочего», если выбросить демагогические выпады 324 против «царского режима», «царских чиновников» й т. п., была.