На этих собраниях я прямо говорил, что приехал из Петербурга и что был депутатом Петербургского Совета. В Луганске в те дни была революционная обстановка. По существу, в городе не было силы, которая могла бы помешать установлению власти рабочего класса.

Однажды, в декабрьский зимний день, луганские рабочие двинулись к городской тюрьме. Я шел рядом с Пылькевичем. Он рассказывал мне о Климе Ворошилове, большевике, который руководил июльской забастовкой луганского пролетариата, был арестован, избит до полусмерти; Ворошилова должны были выпустить по требованию луганских рабочих, и сейчас он, может быть, видит нас из окон своей камеры.

Когда мы подошли к тюремным воротам, сверху, из какой-то камеры, послышался сильный молодой голос:

— Друзья, сейчас я выйду!..

Прошло несколько минут, и из ворот быстрой, решительной походкой вышел улыбающийся, крепко сложенный молодой человек. Весь он, особенно глаза, производил впечатление необыкновенной бодрости. Как будто и не он вовсе провел полгода в тюремной камере.

Во главе с Ворошиловым народ двинулся по улицам Луганска. Тысячная масса вошла в помещение народной аудитории. Началось собрание. Председателем выбрали Ворошилова. Он произнес пламенную речь, в которой говорил о задачах рабочих депутатов, о дальнейшем пути революции.

Вечером мы сидели в квартире Ворошилова. Он говорил о необходимости вооружить рабочих, указывал, как и где можно добыть оружие. Он говорил, что сам займется его доставкой.

Должны были пройти десятилетия, чтобы я узнал, что обещание свое — достать оружие для луганских рабочих — Ворошилов выполнил, закупив его в Финляндии и в два приема доставив в Луганск летом 1906 года.

После разгрома московского вооруженного восстания по всей стране начался подъем реакции.