Мир, подписанный в Рюеле, никого не успокоил. Обе партии оставались сильны. «Дрожжи недовольства» бродили среди многих чиновников и горожан, выведенных из себя «этим мошенником, этим фигляром, этим старьевщиком, этим итальянским обманщиком». Народ обвинял в дороговизне хлеба Мазарини, который был совсем ни при чем. И было еще одно более важное событие: великий Конде, опора двора, вдруг обернулся к нему спиной. Непомерная гордость Конде заставляла его считать, что кардинал не оказывал ему достаточного уважения и что без его поддержки кардинал будет побежден. Все амазонки королевства — мадам де Лонгвиль, мадам де Шеврез — вновь плели заговоры.
Гонди, чтобы теснее сплотиться с этой компанией, взял себе в любовницы — с согласия ее матери — мадемуазель де Шеврез. «Существуют, — говорил он, — священники, похожие на тех женщин, которые могут сохранять достоинство в галантных отношениях только благодаря заслугам их любовников». Чтобы вернее погубить Мазарини, Гонди и окружающие его женщины притворились, что идут с ним на сближение и уговорили арестовать Конде и принцев, дерзость которых переходила все границы. Арест победителя при Рокруа и при Лансе был смелым шагом. Парламент принял сторону Конде. Если бы произошло объединение парламентской Фронды и Фронды принцев, то Мазарини был бы обречен. В январе 1651 г., освободив Конде, он был вынужден удалиться. Но Анна Австрийская прекрасно умела устраивать дела. Пообещав Гонди шапку кардинала, она привлекла его на сторону короны, а также заручилась поддержкой.