Маркграф, описывая процесс обработки оружия в сел. Кубачи, подробно останавливается на отношениях, сложившихся здесь между кустарями в результате детального разделения труда по операциям. Оказывается, что кус-тарь-стволовщик является эксплуататором по отношению к остальным кустарям. «Хозяева-стволовщики наиболее зажиточные из всех прочих кустарей, и, получая заказы на стволы, они, в сущности, готовят их только начерно, для остальных манипуляций отдают стволы в следующие руки. Они же, получая деньги за всю работу, рассчитываются с прочими кустарями». Некоторые, также чрезвычайно ценные данные по вопросу о кустарной промышленности имеются во второй из этих двух работ, в статье учителя С.Кардашева «Селение Карабудагкент», причем Кардашев дает описание наиболее архаической формы ремесла.

Среди работ, посвященных Чечне, очень значительное место занимает работа У.Лаудаева «Чеченское племя»3. Автор ее, чеченец, колоритная фигура. Учился он в кадетском корпусе и к моменту издания работы имел чин ротмистра царской армии. С другой же стороны, лицо Лаудаева достаточно хорошо характеризуется тем, что он занесен в «список владельцам и их холопам в Чеченском округе»4 как один из немногих (в шестидесятых годах) чеченских рабовладельцев. Это яркий представитель того слоя чеченских эксплуататоров, которые пошли на службу к русскому царизму и которые служили верной опорой военно-феодальной колониальной политики царской России на Кавказе. Лаудаев усиленно подчеркивает «дикость» чеченцев и всеми силами защищает колониальную политику царизма. «Общественная жизнь чеченцев во все времена представляла печальное зрелище; она не была обеспечена никакими условиями, и если благонамеренными людьми, по примеру соседей, предпринимались благие меры, то не было средств приводить их в исполнение… Почти до покорения их русскими они имели одно право — право оружия»5. По Лау-даеву, только царизм осчастливил Чечню.