Касаясь общей характеристики ситуации на левом фланге Кавказской линии, главнокомандующий обратил внимание на чечено-кумыкские взаимоотношения: «Аксаевцы узами родства и не менее участием в злонамерениях тесно связаны с чеченцами и им, как сильнейшим, покорствуют. Андреевцы, обращающиеся в торговле, ознакомясь со многими удобствами в жизни, удерживают с чеченцами связи для выгоды торга, но будучи богаты и избыточествуя изделиями многих родов, воинственные свойства свои, очевидно, переменяют на свойства кроткие. Костюковцы, менее прочих сильный народ, не столько склонны к торгу, неизлишнее количество земли своей отдавая под пастьбу скота чеченцам, получают от них большие выгоды и потому сохраняют с ними связи».

Перед нами совершенно ясная картина. Наиболее сильная аульская верхушка у кумык андреевских и костюковских: у первых — ввиду значительного развития торговли, у вторых — благодаря эксплуатации чеченцев путем сдачи пастбищ. Это дает возможность Ермолову опереться на зажиточные слои аула, помимо даже опоры на кумыкских феодалов, этих старинных верных царских слуг. Только аксаевцы оказываются менее надежны, многие из них участвуют в тех вспышках, которыми Чечня отвечает на колониальную политику царизма, аульская верхушка здесь слабее, и крестьянской массы нужно опасаться больше.

Поэтому на Аксай все время устремлено внимание Ермолова, который пользуется пограничными спорами аксаевцев с ближайшими их чеченскими соседями, качкалыковцами, и решает одним ударом выиграть положение на Кумыкской плоскости: «Но когда я увидел, — пишет он, — что Аксаевские владения сменяемы были качкалыками, коим воспомоществовали чеченцы; когда сел. Андрей, богатое и одно торговое в здешней стороне, опасалось власти их и разорения… я… нашелся в необходимости устроить укрепление в Амир-Аджи-Юрте для верной чрез Терек переправы, близ Аксая, для освобождения его от качкалыков, которых тотчас приказал я выгнать из оного». Наличие укреплений давало царизму возможность непосредственного давления.