«Из родственников его один человек в давно прошедших годах горским же жителем был убит, который непременно должен также был отвечать или близкие родственники его, жизнью; но ших принудил мать убитого и родственников простить убийце и помириться с ним, а смотря на то и другие чеченцы стали то же делать; вино, водку пить и табак курить жители Алданской деревни тогда же перестали, да и приезжающие из других мест предавались совершенно его учению, равно и воровство, что прежде почиталось у них за удачу, осталось в пренебрежении».

Но основным, центральным пунктом его проповеди является вооруженная борьба с неверными. Мансур призывал идти распространять мусульманство сначала среди ингушей и карабула-ков, затем в Кабарду, к верховьям Кумы, а оттуда обратно — «через русские жилища» и прибавлял: «…все, и русские жители, поверють и приклонютца в наш закон… и так все войски совокупленные и все народы под один закон». Проповедь, в которой нет национальной вражды, ни национальной исключительности, для своего времени на Кавказе это — редкость. Чеченское духовенство сначала встретило проповедь Мансура очень недоброжелательно: «Ученые и кадыи и протчие оказанному его чудылшцу [чудеса. — Н.П.] не верють, а кроме того, что почитают ево за волшебника».