Этнографические материалы играют первостепенную роль при определении функционального назначения артефактов, т.е. при решении тех первичных реконструктивных задач, без которых построение археологического знания немыслимо. Как правило, археологические предметы оцениваются по аналогии с этнографическими находками, и это является основой для определения их главных функций. Там, где невозможно использовать трасологические наблюдения, без этнографических параллелей определение функционального назначения археологических предметов в большинстве случаев невозможно.

В этой связи можно привести достаточно выразительные примеры. Специалисты по палеолиту знают, как долго велись споры о назначении достаточно специфических изделий из фрагментов рогов оленя с круглыми или овальными сквозными отверстиями на утолщенном конце. В конце концов пришли к выводу о том, что эти предметы являются символами власти, и поэтому они получили условное наименование «жезлы начальников». И только обращение к этнографическим материалам позволило С.А.Семенову доказать, что эти находки не связаны с символами власти, а являются орудиями сугубо производственного назначения. Они служили выпрямителями, т.е. инструментами для выпрямления древок копий и дротиков (Семенов С.А., 1968). Эксперименты последних лет показали, что выпрямители служили также для выпрямления костяных наконечников копий (Филиппов, 1978). Так, обращение к этнографии позволило раз и навсегда решить долго продолжавшийся спор об одном из самых ярких типов позднепалеолитического инвентаря.

Отсутствие среди многочисленных этнографических материалов вещей, аналогичных археологическим находкам, становится тормозом для определения их функций. Так Случилось с биноклевидными сосудами трипольской культуры, о которых много пишут и назначение которых до сих пор окончательно не определено.

Этнографические свидетельства играют также важную роль при определении назначения сложных археологических комплексов. Со времени раскопок палеолитической стоянки Гонцы округлые в плане скопления костей мамонта оценивались по традиции как массовые кухонные отбросы. Обращение к этнографическим данным позволило увидеть в них остатки жилищ, напоминающих яранги и чумы северных народностей (Шовкопляс, 1965). Причем, если одни археологи склоняются к реконструкции в виде яранги, то другие — к реконструкции в виде чума. Характерно, что наличие двух этнографических аналогий в данном случае.