«Если сербы находят для себя полезным и возможным держаться на острове, то сие предоставить их воле. С нашей же стороны при заключении с турками перемирия, какое сделано постановление и в рассуждении сербов, прилагаю при сем в копии для доставления к их сведению. На основании заключенного перемирия, которое только что еще не ратифицировано, потому еще не исполняется, Вы должны будете немедленно сюда выступить, почему и имеете на готовой к тому ноге держаться и о сем заблаговременно дать знать сербам».

Согласно приказу Мейендорфа, Исаев должен был произвести с Молла-пашой Видинским обмен военнопленными и предупредить его, чтобы турецкие войска не переходили на левый берег Дуная и не вступали на территорию Дунайских княжеств до подписания окончательного мира между Россией и Турцией. «Переход же их на сю сторону Дуная, — пишет Мейендорф, — может родить новые затруднения к выходу нашему отсюда». Уходя из Крайовского Баната, Исаев должен был оставить сербам 6 пушек, порох, свинец и ядра, а также тех людей из команды майора Пангало, которые пожелают остаться на службе у сербов. «Мне хотелось бы, — пишет Мейендорф Родофиникину, — чтобы и все они (люди из греческого легиона. — В.Г.) там остались».

23 августа (4 сентября) 1807 г. Мейендорф, не имея на то полномочий царя, ратифицировал договор о перемирии, который был заключен С.Л. Лашкаревым в Слободзее 12(24) августа 1807 г.76.

В Петербурге к этому времени стали трезво осознавать, что при заключении Тильзитского мирного договора с Францией российские дипломаты во главе с царем допустили весьма существенные просчеты, которые дали о себе знать вскоре после подписания. Одним из таких просчетов было поспешное согласие Александра I на отвод Дунайской армии за Днестр, т.е. на ее исходные позиции, которые армия Михельсона занимала перед началом войны с Турцией.