Для чего требовались надежные, проверенные в деле люди, и такие были только в чекистских отрядах, сформированных из местных уральцев, латышей и бывших венгерских военнопленных. Местное население всех наемников называло «латышами».

Своим заместителем Юровский назначил «сынка», как он его называл, Никулина, который за время работы в ЧК, несмотря на молодость, проявил себя как хладнокровный исполнитель расстрелов, о чем спокойно, как о чем-то обыденном, рассказывал в 1964 году во время беседы в Радиокомитете. Его «крестный отец» Юровский мог по праву гордиться таким «сынком», который «физически даже, понимаете, уничтожил, так сказать, окончательно завершил выполнение первого пункта первой программы». Он объяснил, в чем заключался этот «пункт», — «в свержении царского самодержавия… направленного на подавление всякого революционного движения».

Это созвучно с тем, в чем собирались обвинять Царя на «общероссийском суде», с идеей проведения которого, в качестве прикрытия истинных намерений, носился Ленин. Основная вина Царя, по их мнению, заключалась в том, что он препятствовал в захвате власти революционерам, а когда они попытались сделать это вооруженным путем в 1905-1907 годах, их судили, в том числе и военно-полевым судом. Когда большевики все же захватили власть, то всех, кто выступал против них, а также тех, кто только представлял потенциальную опасность, они называли контрреволюционерами, подлежащими уничтожению.

Почему им, как они считали, позволено то, что воспрещалось самодержавию? Почему они считали, что имели право на ломку уклада жизни народа, лишения его той веры, которой и благодаря которой он жил? Почему они решили, что выражают мнение народа, и уничтожали этот народ, живший иными идеалами?