Да вот беда: не представляли, где они раскинули лагерь. Но полковник накануне не пил и спать не хотел. Он обошел бунтовщиков «и на заре стал на пушечный выстрел противу злодейской толпы» и возвел батарею у моста, по которому ей предстояло отступать. На оба фланга опытный вояка выдвинул конницу: на правый — Чугуевский полк и казаков Перфилова, на левый — всех остальных донцов.

Наступило утро. Артиллерия Михельсона с первых же выстрелов накрыла батареи повстанцев и заставила их замолчать. Калмыки сразу покинули поле боя. Пугачев построил своих мужиков в два каре, в середину которых поставил обоз с награбленным добром. Он сам возглавил конницу, надеясь прорвать центр неприятеля. Едва мятежники двинулись вперед, как с флангов на них обрушились чугуевцы и казаки. В одно мгновение вся пехота самозванца была уничтожена. Под градом картечи он пробился на мост и попытался задержать бегущих.

— Стой! Стой! — кричал он, «но сам утекал впереди всех, а за ним — его жена и десятилетний сын верхом на лошадях», — говорил на следствии «генерал-поручик» Иван Творогов.

После четырехчасового боя повстанцы потерпели сокрушительное поражение. Они потеряли двадцать пять орудий, три тысячи убитыми и семь тысяч пленными, в числе коих находились две дочери Пугачева и четырнадцать юных дворянок, составлявших гарем самозванца.

Михельсон потерял девяносто человек, в том числе шестнадцать унтер-офицеров и рядовых убитыми.

В этом бою Емельян Иванович лишился самого близкого к нему человека, атамана Овчинникова, пропавшего без вести. На долю победителей выпала такая добыча, какая не снилась далее воинам великого Суворова, отдававшего своим чудо-богатырям на поживу целые города поверженного противника: десятки пудов серебра в изделиях, одежда, меха, сукно, парча, деньги, волы, лошади…

В тот день, 25 августа, у Сальникова Завода Пугачев был обречен. Как выяснилось позднее, Творогов и Чумаков, только что произведенные им в «генералы», «предчувствовали», что повстанцы неизбежно потерпят поражение, поэтому условились «не упускать злодея из виду, не отпускать его, так сказать, ни на шаг».