Большая часть этой капитальной работы посвящена описанию кавказских народов, и в ряде случаев она может представить для исследования известный интерес. Гораздо важнее, однако, вторая часть — история собственно борьбы за независимость, доведенная (вместе с дополнениями) до даргинской экспедиции М.С.Воронцова 1845 г. Об источниках рассказа Боденштедта мы уже говорили и привели тогда его собственное свидетельство. Однако, помимо рукописи Д.В.Пассека, официальных документов и рукописи Хас-Мухаммеда, Боденштедт, очевидно, пользовался и некоторыми другими работами. В частности, ему были известны по крайней мере отдельные отрывки сочинений Неверовского. Сличение текстов говорит о заимствованиях, сделанных Боденштедтом.

Степень заимствований в различных местах работы Боденштедта не одинакова. Так, в первой части, где речь идет об истории свидания Курали-Магомы с шейхом Исмаилом, книга Боденштедта гораздо самостоятельнее и полнее, чем параллельное место работ Прушановского и Неверовского. Но едва закончен рассказ о путешествии Курали-Магомы, изложение Боденштедта становится все ближе и ближе к Прушановскому и местами превращается в простой перевод Выписки из путевого журнала…». Иногда перевод приводит к прямым курьезам, когда Цоденштедт плохо понимает русский текст. Так, при описании битвы у Хунза-ха в 1830 г. Прушановский пишет, что «Абу Нуцал разбил Кази Муллу на голову». Боденштедт переводит: * Молодой хан Абу Нуцал также отличился в этой стычке, где он ранил Кази Муллу в голову». Впрочем, подобного рода курьезы нечасты. Начиная с описания осады Бурной, Боденштедт уже довольно значительно отходит от Прушановского. Уже эта осада дана им подробнее. Очевидно, у немецкого автора были в руках какие-то официальные описания осады. Приводимое Прушановским воззвание Гази-Мухаммеда к дербентским жителям* у Боденштедта помещено в варианте, значительно отличающемся от текста Прушановского.