Банк извлек в виде комиссионных от этого посредничества крупный барыш. Однако это показалось его хозяевам недостаточным. Пользуясь своим монопольным правом, банк продавал латвийский лен в Англии по заниженным ценам, за что получал, разумеется, дополнительные комиссионные от покупателей льна. По подсчетам комиссии Учредительного собрания Латвии, банк нанес Латвии, таким образом, убыток в размере многих сотен тысяч фунтов стерлингов.

При прямой поддержке английского правительства банк начал переговоры о предоставлении ему на 15-летний срок монопольных прав на продажу за границей латвийского леса. Кроме того, банк вел с латвийским правительством переговоры об открытии в Латвии эмиссионного банка. Необходимый для этого капитал выдавался бы «Нейшенэл метал энд Кемикэл бэнк». Англичане требовали за это предоставления им большинства мест в дирекции эмиссионного банка, что дало бы английским империалистам полную власть над экономикой Латвии.

Политика английских империалистов в Латвии была довольно откровенно изложена в английской газете «Дейли геральд». «Мы держим,— писала газета,— в кулаке прибалтийские провинции, Польшу и Финляндию. Все эти государства — банкроты. Все они ожидают от нас кредитов, субсидий, признания, экономической и дипломатической поддержки. Польша привязана к Парижу, остальные обращают свои взоры на нас. Их независимость — понятие условное. Ни одно из этих государств не может сделать что-либо без нашего согласия. Прибалтийские провинции очень хорошо понимают, что наша заинтересованность в их благополучии и независимости от России является следствием наших интересов на Балтийском море. Мы не были в состоянии господствовать на этом море в течение войны, и мы теперь решили приобрести там постоянную точку опоры.