«Асами Дагестан» не представляет собой в большей части разделов, относящихся к истории мюридизма, достаточно достоверного и полного источника. Вот один из примеров того, как сильно склонен автор путать события. Речь идет об упоминавшемся уже нами выше Амир-хане, о котором рассказывается, что в 1840 г. он «поехал от Шамиля-эффенди в Константинополь, повидал там кое-кого из вельмож турецкой империи, и с ним было выслано оттуда в Дагестан много снаряжения, оружия и тканей». При ближайшем рассмотрении выясняется, что Амир-хан смог добраться лишь до побережья Черного моря и оттуда вернулся обратно, не найдя возможности переехать в Турцию. В этом последнем согласны как рассказ самого Амир-хана, приведенный в предисловии к «Низаму Шамиля», так и Мухаммед-Тахир. Сообщение ал-Алкадари оказалось легендой, очевидно, позднейшего происхождения или отголоском тех слухов, которые пущены были в специальных целях Шамилем.

Другой пример путаницы, допускаемой автором, — история казни младшего отпрыска аварского ханского дома, Булач-хана. Ал-Алкадари сообщает, что Гамзат-бек, второй имам, передал Булач-хана «нескольким лицам из своей свиты и отправил оттуда [из-под Хунзаха. — Н.П.] в свое селение Гоцатль, где этого мальчика казнили, сбросив в реку Койсу». После чего Гамзат вступил в Хунзах. Стоит хоть мельком просмотреть переписку русского командования в 1834 г., чтобы убедиться в недостоверности приписывания казни Булач-хана Гамзат-беку. Булач-хан пережил второго имама и был казнен только Шамилем, опасавшимся, что Петербург использует Булач-хана для восстановления ханской власти в Аварии.

Но работа ал-Алкадари имеет и несомненные достоинства. Это своего рода био-библиографическое сочинение, охватывающее большинство (если не всех) дагестанских ученых мулл. В «Асари Дагестан» историк может найти необходимую ему (хотя часто слишком краткую) справку о том или ином видном деятеле ислама в Дагестане первых трех четвертей XIX в. Как один из представителей верхушки магометанского духовенства.