1 октября венгерская делегация во главе с Фараго грибыла в Москву. В тот же день вечером она начала официальные переговоры с представителем Советских Вооруженных Сил генерал-полковником Ф. Ф. Кузнецовым. Представитель Главного командования Советской Армии полагал, что вопрос о перемирии — в смысле безоговорочной капитуляции — можпо считать делом решепным. Поэтому в ходе переговоров оп в первую очередь стремился уделить впнмапие военпым аспектам, то есть более детально обговорить порядок перехода венгерской армии па сторону советских войск и ее выступления против гитлеровцев. Это, однако, не совпадало с точкой зрения вепгерской делегации, которая прежде всего пыталась выяснить условия перемирия, то есть решить чисто политические вопросы. Поэтому вепгерская делегация попросила организовать встречу с более высоким по положению советским представителем, которому опа могла бы передать письмо Хорти Сталину. Через несколько дней, 5 октября, переговоры возобновились с заместителем начальника Геперального штаба генералом армии А. И. Антоновым, который вел переговоры по уполномочию Стали-па. Фараго вручил ему письмо Хорти.

Во время беседы выяспплось, что делегация имеет полномочия лишь на ведение переговоров о перемирии, а не на его подписание. Поэтому Фараго должен был получить такого рода полномочия. Он направил Хорти песколько телеграмм, указав, что письмеппые полномочия, необходимые для подписания соглашения о перемирии, можно прислать с майором Йожефом Немешем, его бывшим школьным товарищем. Первая телеграмма от Хорти, прибывшая 7 октября, содержала просьбу продублировать текст предыдущей телеграммы Фараго. Есть основания предполагать, что первая телеграмма Фараго из-за чрезвычайно сложного шифра пе была полностью расшифрована. На копкретную просьбу Фараго ответ поступил лишь 8 октября и, по сути, оказался негативным. В телеграмме спова подтверждались компетентность миссии Фараго и его.